Слово шамана [= Змеи крови] - Александр Прозоров

Истребляя казачество на своем пути, Касим-паша собирался дойти до волока, соединяющего Дон и Волгу, после чего, оставив несколько татарских тысяч в качестве прикрытия, прямым маршем отправиться на Астрахань. К тому времени, пока пешие янычары дойдут до города, галеры как раз успеют преодолеть волок и вниз по течению быстро скатятся до столицы бывшего ханства, прикрываемые по берегам в своем быстром движении стремительной степной конницей.

Примерно через месяц, к середине лета, все силы должны собраться в низовьях Волги в единый кулак. Месяц военачальник отводил на бомбардировку крепости и разрушение башен. Затем — штурм. Учитывая безлюдность поволжских земель и нищету Астраханского ханства, которое не могло построить действительно неприступную крепость, шестидесятитысячного войска при ста пушках должно хватить для победы с большим, большим избытком. Если уж османы наносят удар — то удар этот страшен и неостановим.

Впрочем, пока сражаться было не с кем. Несмотря на рассказы местных жителей о постоянно снующих вокруг казаках, никого из неверных на пути войска не попадалось. Не встретилось они и на второй, и на третий день пути. Янычары миновали впадающую в Дон реку Аскай, подошли к Салу. На пути стали попадаться брошенные остроги, окруженные высокими частоколами и глинобитными домами внутри, одинокие церкви с вынесенными из них распятиями, иконами и прочими божьими и земными ценностями. Ушедшие далеко вперед, либо прочесывающие степь по правую руку от войска разъезды возвращались с точно такими же успокаивающими вестями — пусто. Все язычники ушли, оставив свои земли и жилища на потребу врага.

На седьмой день пути янычары разбили лагерь напротив устья Северского Донца. Недавно присоединившиеся к войску Башир-мурза и Гафур-мурза предсказывали, что именно здесь, на притоке уходящей в населенные русскими земли реке их и встретят стрелецкие и казацкие рати…

Но берега по обе стороны Дона по-прежнему оставались пусты.

Поджидая обещанного врага, Касим-паша дал два дня отдыха своим янычарам и гребцам на галерах — но трусливые гяуры так и не появились ввиду готового к битве воинства. Зато сюда подошли пятнадцать тысяч ногайцев еще семи родов, и вельможа, посмеявшись над пустыми страхами степняков, повелел утром двигаться дальше.

Путь по берегу Дона, до волока, мимо брошенных крепостиц и селений, мимо сиротливых причалов, облепленных чешуей и закиданных старыми, гнилыми сетями занял еще десять дней.

Четырнадцатого июня янычары выстроили телеги в круг рядом с толстыми деревянными полозьями, лоснящимися от сала. Волок уходил куда-то за густую дубовую рощу, видимо посаженную в незапамятные времена специально для того, чтобы потомкам было из чего делать катки и прочные волокуши для перевозки тяжелых судов.

Галеры пристали к берегу, выбросили сходни. В сопровождении охраны, по ним спустился эмир Гундюз — в парчовом халате и розовой чалме, опоясанный широким ремнем со множеством медных блях и тяжелой нимшей в богато украшенных ножнах. Почтительно поклонившись Касим-паше, командующий флотилией тем не менее в первую очередь прошелся вдоль оставленных казаками в целости полозьях, затем отправился к роще.

Полководец, понимая, что эмир не готов разговаривать с ним до тех пор, пока не будет готов точно ответить на все вопросы, приказал расстелить молитвенный коврик, и на виду всего войска опустился на колени, вознося благодарственную молитву Великому и Милосердному, что охранил их в пути от непогоды, коварства неверных и иных бед.

Тем временем двое чернокожих мальчиков, купленных им в Египте, расстелили рядом другой коврик — покрытый яркими красно-зелеными узорами, поставили на него вазу с фруктами, сварили над небольшой жаровней кофе. Именно сюда, к обеденному коврику и подошел эмир после обхода волока.

— Приветствую вас, досточтимый Касим-паша, — склонился в почтительном поклоне флотоводец.

— Рад видеть вас, уважаемый Гундюз, — приглашающе указал на ковер паша, и собственноручно наполнил пиалу из белого кашина с сине-черным рисунком. — Что скажете о нашем путешествии?

— До сего дня оно не доставило никаких хлопот, досточтимый, — с благодарным кивком принял угощение эмир.

— Думаю, оно не причинит сильных беспокойств и в дальнейшем, — улыбнулся Касим-паша пухлыми, раскрасневшимися от горячего напитка губами. — Татарские разъезды ушли вверх по реке от нее на день пути, однако не нашли там не только гяурских воинов, но и обычных жителей. Похоже, никто не собирается мешать вам перевезти галеры от этой реки до Итиля. Или, как его называют в последнее время — Волги.

— Похоже, старинное название «река Ра» позабыто окончательно, — блеснул эрудицией эмир. — Хотя на моих картах нанесено именно это оно.

— Ничего, — кивнул Касим-паша. — Очень скоро мы сможем назвать ее рекой правоверных. Но для этого необходимо прежде всего перевезти на нее ваши галеры, эмир Гундюз.

— Ну что же, — допил кофе эмир и поставил чашку на ковер. — Как я видел, волок находится в хорошем состоянии. Деревья строевые, и в достатке. С вашего позволения, досточтимый, я отдам команды высадить корабельных плотников и толковых гребцов для рубки леса и изготовления катков и повозок. Сам я тем временем проеду по всему волоку, дабы потом не столкнуться с неожиданными трудностями. Вернусь через день. Этого срока плотникам хватит, чтобы завести волокуши под первую галеру и мы, милостью Аллаха, начнем переправу.

— Обязательно возьмите с собой тысячу сипахов! — предупредил паша, и тут же спохватился: — Я имел в виду татар. Я оставлю вам десять тысяч всадников для охраны, на случай появления неверных. Мы отдохнем здесь до утра, а затем двинемся через степь прямо на Астрахань, обложим крепость и станем ожидать там вашего прибытия.

— Надеюсь, досточтимый, что ожидать вас стану именно я, — уже поднявшийся эмир почтительно поклонился. — Спускаться вниз по течению на веслах намного легче, нежели идти пешком.

— Только не начинайте штурм без меня, — милостиво улыбнулся Касим-паша. — Оставьте и мне кусочек славы.

Меньше всего эмир Гундюз ожидал, того, что неверные оставят им в целости и сохранности весь тридцативерстный волок, по которому можно переправить из Черного моря в Каспийское хоть весь султанский флот, а потом подняться на нем по Волге хоть до Казани, хоть до Ярославля, а хоть и вовсе до Москвы. Но это оказалось именно так! Четыре ряда толстых и широких, тщательно просаленных полозьев тянулись без переломов или обрывов на всю сухопутную перемычку, огибая холмы и временами ныряя во встречные озерца. Больше того — русские не потрудились даже уничтожить или хотя бы спрятать многочисленные волокуши и катки, лежащие возле брошенного местными жителями поселка. Все, что требовалось для организации переправы — так это просто прислать сюда под надежной охраной гребцов и перевезти готовые приспособления на берег!